Права Животных: АБОЛИЦИЯ эксплуатации

Движение за права животных. Интервью с профессором права Гери Франсионом

2011-08-21T10:42:00.001-07:00

интернет-журнал Believer публикует интервью и рецензии на литературные произведения, которые интересны и близки по духу редакции журнала (другое его название "Оптимист"). Издание базируется в Сан Франциско на Valencia Street.

В февральском выпуске этого года был представлен Гери Франсион - профессор права, пламенный адвокат за спасение животных.

В своих ответах популярной американской писательнице Deb Olin Unferth он рассказывает о своих отношениях с Петой, о том как зародилась его дружба с Ингрид Ньюкерк и как разошлись их пути.

Объясняет почему он считает работу зоозащитников в направлении усовершенствования эксплуатации животных в форме велферных реформ не помощью, а вредом для наших меньших братьев.

Отвечает на вопрос о вегетарианстве, почему оно не может помочь животным, и о том какую роль он отводит веганству.

Высказывает свою точку зрения по отношению к тактике применения насилия и тактике использования идей секса для пропаганды прав животных.

Отдельно рассказывает о своих спасенных собаках и рассуждает о том, правомерна ли существующая в мире практика владения животными-компаньонами.

Эти и дургие ключевые вопросы аболиционистского подхода к правам животных отражены в следующей статье в ее русском переводе по ссылке:

Как вегану вести работу с невеганами

2010-09-17T12:49:00.000-07:00

графика с сайта Animal Emancipation

Новый пост на блоге Abolitionist Approach:

Проф. Гери Франсион получает много вопросов от веганов по поводу поведения с невеганами. В свой совет он включает 5 основных моментов:

момент 1й - люди как правило в глубине души добры.

Наша исходная позиция в общении с людьми должна основываться на принятии того, что люди обладают добрым сердцем, они интересуются, а также способны воспринять морально-нравственные вопросы. Среди части защитников животных распространено мнение, что другие люди унаследовали неспособность к и безразличие к вопросам морали. Проф. Франсион выражает несогласие с такой точкой зрения.

момент 2й - люди не глупые.

Другое распространенное убеждение среди некоторой части защитников животных это то, что основная масса населения не способна понять аргументы в пользу веганизма, и что мы должны подходить к людям с большей осторожностью - дабы не спугнуть: вместо веганизма говорить о вегетарианстве, предлагать умеренные меры: типа "понедельники без мяса", направлять в сторону "счастливого мяса" и других "счастливых животных продуктов". Гери Франсион считает такое отношение к другим элитистским. (Мы - не элита, мы тоже когда-то были невеганы, если смогли мы понять - другие тоже поймут). В аргументации в пользу веганизма нет ничего сложного и таинственного. Люди способны ее понимать, если мы правильно и открыто объясняем.

момент 3й - не вставай на защитную позицию (имеется ввиду: не цапайся, интерпретация GK), отвечай, а не реагируй.

Да, конечно, некоторые люди пытаются спровоцировать нас, задают бессмысленные вопросы (типа: а как насчет твоих кожаных ботинок? прим. GK), которые они считают "на засыпку" или делают оскорбительные комментарии. Если кто-то действительно безразличен к тому, что мы говорим, он как правило быстро уйдет. Старайтесь увидеть в любом комментарии - даже в том, бессмысленном или оскорбительном, приглашение к дискуссии. (прим GK, из опыта еженедельной раздачи листовок в течении многих лет, мы также заметили, что обычное доброжелательное игнорирование оскорбительных или бессмысленных комментариев является также эффективным ответом. Поняв, что разозлить демонстранта не удалось, невеган не чувствует больше нужды провоцировать и это порой служит первым шагом в сторону понимания нашей позиции). Иной раз тот, кто сделал грубый или недружественный комментарий, на самом деле оказывается более заинтересованным в нашем искреннем ответе, чем нам на первый раз покажется, и это его способ исследования темы.

момент 4й - не раздражайся и не расстраивайся. Образование других - трудная работа.

Вам будет задаваться один и тот же вопрос много раз (типа: а где-же брать белок интерпретация GK). Некоторые вопросы будут означать, что Вам надо начинать с тем человеком с самого начала. Но если Вы хотите быть эффективным в вашей образовательной работе, отвечайте на каждый вопрос искренне и терпеливо, как будто Вы слышите этот вопрос в первый раз в жизни. Если Вы хотите, чтобы другие отнеслись с энтузиазмом к Вашей идее - будьте сами ее энтузиастом.

момент 5й - изучи основы. Для того, чтобы быть учителем - сперва надо побыть учеником.

Многие защитники животых живо воодушевляются идеей аболиционизма и веганизма. Но на практике они порой помогают проводить идеи, распространяемые зарекомендовавшими себя в свое время как лидеров, крупными организациями, которые в последние годы заключили партнерство с индустрией насилия, пропагандируя "гуманные фермы", "гуманные бойни, "счастливое мясо" и т. д., давая свое одобрение тем, кто наживаясь на насилии, представляет свои действия как "гуманные".

Эти велферистские зоозащитные организации - большая часть проблемы, они закрепляют позиции индустрии насилия, уводя от решения коренного вопроса.

Разберитесь в том, что поддерживаете.

Становитесь веганами - это легко, это полезно для Планеты и для нас самих. А самое главное - это морально правильный поступок.

Узкоцелевые зоозащитные кампании или как освободить животных?

2010-06-07T19:25:00.000-07:00

(Korean Dog demo, San Francisco, July 2005)

В последнее время в области защиты прав животных все больше и больше внимания уделяется вопросу кампаний с узкой целью SINGLE ISSUE CAMPAIGNS. На сколько они эффективны?

Например, кампания против использования кошек и собак в меховой индустрии, кампания против использования шимпанзе в медицинских экспериментах, кампания против содержания слонов в зоопарках, кампания против убийства кошек и собак на мясо и т.д.

Каждый из вышеперечисленных видов насилия является ярким примером проявления человеческого эгоизма и жестокости. И каждый из них может быть многими квалифицирован как крайний случай, с которого казалость бы логично начинать борьбу за освобождение всех животных. Но действительно ли случай, кажущийся одним крайним, является крайним? Приведет ли это к успеху, если мы будем рассматривать отдельные случаи как крайние. Ведь у каждого человека свои чувства, свои предпочтения. Сможем ли мы таким образом на самом деле спасти животных? И являются ли случаи, подобные упомянутым выше, достойными особого внимания? Ведь каждое животное страдает в неволе, страдает от причиненой ему боли, испытывает неописуемый ужас, когда его убивают.

В случае протеста против заключения в зоопарках какого-то отдельного вида животных, мы как бы оправдываем или негласно принимаем факт заключения других. Борясь за исключение какого-то вида животных из разряда используемых в экспериментах, мы не бросаем вызов самому факту тестирования на животных. А почему в принципе животные должны страдать за наши сложности?

Выделяя убийство кошек и собак для употребления в пищу, мы умалчиваем о том, что другие животные также как и любимые нами домашние питомцы страдают и боятся бойни.

Так, теленок, ягненок, корова неимоверно страдают, когда их влачат на смерть. Собака, свинья, кролик и другие животные трепещут от страха в лабораториях и пытаются вырваться, спастись. Тигры, дельфины, киты, снежные барсы, ... - все они страдают в неволе зоопарков.

Что же хуже: вивисекция, животноводство или зоопарки?

Борясь с каким-то отдельным видом эксплуатации и насилия над животными: вивисекцией ли, использованием ли животных для производства еды, одежды, развлечений, т. е. выделяя какой то один вид насилия, мы негласно, зачастую невольно подразумеваем за другими видами насилия менее злобную суть.

В то же самое время большинство из нас понимает, что интересы животного на жизнь, свободную от причиняемых ему страданий, попираются в случае любого вида эксплуатации. Те, кто стал веганом ради спасения животных, это прекрасно понимает.

Однако же факт, что участвующий в узкоцелевой кампании сам веган, а не спесицист, признающий права только отдельных видов животных, не помогает освобождению животных на деле. Мы все в свое время участвовали в узкоцелевых кампаниях, и до сих пор мы являемся свидетелями того, что сфера насилия над животными не сузилась, а скорее расширилась.

Поэтому задается вопрос: эффективно ли выступать против частных видов насилия или даже целых областей насилия отдельными кампаниями. Эффективно ли выступать против меха или корриды, умалчивая о том, что миллиарды животных ежегодно подвергаются насильственной смерти ради наших гастрономических привычек? Эффективно ли выступать против убийства собак на мясо в других странах (как на одном из моих снимков от прошлых лет в начале статьи), когда такие же чувствующие, жаждующие жизни и любви существа содержатся на наших фермах и забиваются на наших бойнях?

Мы объясняем себе, что мы не можем освободить сразу всех животных, мы должны делать это либо поэтапно (вроде современного велферизма, на практике внешне облагораживающего эксплуатацию и убийство) - либо используя многосторонний подход в виде узкоцелевых кампаний single issue campaigns.

Кроме того, что узкоцелевые кампании вольно или невольно оправдывают другие виды эксплуатации, они также обладают еще одним свойством: они поглощают огромное колличество времени и ресурсов у не так еще многочисленной группы активистов. Мы, жаждующие увидеть всех животных свободными, можем праздновать победу в одной узкой области: как, например, запрет экспериментирования на приматах или собаках в отдельном университете, но вдруг узнаем о другом новом виде исследования.

Так, несколько лет назад, когда я в числе других выступала возле Университета Сан Франциско за прекращение экспериментов на обезьянах, мы узнали, что Audi начал тысячами отлавать певчих птиц для изучения механизма навигации, путем рассечения их головного мозга.

Иными словами победив один вид извращения (а иной раз даже и не победив), потратив на него огромное колличество сил, мы становимся лицом к лицу с новым видом, порой еще более шокирующим.

Это как борьба с многоглавым чудовищем-злодеем: отрубив одну голову, мы видим как вместо нее возникает другая. Древняя мудрость подсказывает: надо найти, где спрятано сердце зла, как в сказке: где спрятана смерть кащея бессмертного. В случае борьбы с неумирающей, а все развивающейся сферой эксплуатации животных мы должны добраться до ее корня: принятия обществом идеи использования животных в наших целях.

Пока эта идея считается приемлемой будут возникать все новые формы насилия над нашими братьями меньшими.

Конечно может показаться странным просто выйти на улицу и начать пропагандировать веганский образ жизни. Сразу представится как тебя будут обходить с еще большим непониманием чем даже при антимеховой кампании. Но на самом деле это не так уж страшно. Интерес все равно будет, особенно если это сделать по-творчески. Но для этого можно также приспособить и узкоцелевую кампанию, которая привлечет внимание и понимание сострадательных людей, и параллельно ознакомить обративших на кампанию внимание, что все формы эксплуатации жестоки, и что в них нет необходимости.

В условиях, пока еще большая часть населения находится под влиянием общества, требующего от каждого из нас быть частью процесса эксплуатации животных, можно искать пути к сердцу людей и через узко целевые компании, главное, не говорить людям, что какой-то конкретный вид насилия хуже чем другой. Нужно обязательно давать знать, что все виды эксплуатации: как ради производства яиц, молока, мяса, шерсти, кожи,так и ради тестирования, ради развлечений - ужасны, ибо животные полностью зависят от интереса человека. И как правило вовлеченная в процесс эксплуатации жестокость тщательно скрывается от нас.

Мы (несколько активистов, жуиущих в Сан Франциско) до сих пор проводим анти меховые демо в центре города, но мы используем антимеховую агитацию для веганского образования.

Наша воскресная экспозиция наряду с материалами о производстве меха предлагает также веганскую литературу. Остановившимся у стендов с холодящими кровь фотоматериалами о производства меха мы говорим о необходимости отказа от использования любых животных продуктов, не только от меха. Ибо все животные обладают желанием жить, и страдают они все одинаково. Наряду с антимеховой листовкой мы даем листовку: "Reasons for going vegan" или "Почему нам надо переходить на веганство". Листовка рассказывает о различных аспектах животноводства: его жестокости (вне зависимости от заявлений, что продукт с семейной фермы), его вреде для окружающей среды, и его вреде для здоровья человека. Также желающие могут получить Руководство по переходу на веганство. Наша веганская экспозиция все расширяется.

Воодушевляет то, что почти никто не отказывается от веганской листовки. Те, кто берут меховую как правило с интересом берут и веганскую. Очень легко отвечать на вопросы типа: что хуже мех или кожа: оба чудовищны, и в обоих нет необходимости, ради обоих причиняются страдания, приносится ущерб окружающей среде. Напоминаем собеседникам, что то же относится и к шерсти, молоку, яйцам, мясу.

Профессор Гэри Франсион, который обращает внимание на малоэффективность узкоцелевых компаний, считает, что настоящие результаты для освобождения животных можно достигнуть только путем открытого и честного объяснения людям, что использование животных для наших целей, какие бы они не были, является жестокой практикой. Он подчеркивает, что стартовым пунктом любой агитации должен быть веганизм. На своем блоге он замечает, что узкоцелевые кампании, если таковые производятся, в основе своей должны одновременно призывать к полному исключению использования животных человеком.

Ссылка на Последние статьи на блоге Animal Rights: The Abolitionist Approach на тему узкоцелевых кампаний

О применении вандализма и насилия в целях освобождения животных

2010-02-21T12:51:00.001-08:00

В последней статье на блоге Animal Rights: Abolitionist Approach Гери Франсион, профессор права, преподающий теорию защиты животных, изложил свою позицию по поводу вандализма и насилия в целях защиты животных.

Обращаясь к идее, что некоторые считают тактику запугивания эффективным средством против институтов насилия, профессор Франсион отмечает, что даже если отвлечься от моральной стороны вопроса и посмотреть только с практической стороны, то нельзя не отметить очевидный факт, что институты насилия над животными существуют потому, что на них попросту существует спрос со стороны массового потребителя.

До тех пор пока публика считает нормальным эксплуатацию и убийство животных для употребления в пищу, изготовления одежды, тестирования и пр. эти институты насилия будут существовать. Публика оплачивает и будет поддерживать их существование.

Другими словами, если активисты разрушат бойню, то вместо нее будет построена другая бойня, так как потребитель оплачивает своим рублем ее существование и ее деятельность. Каждый раз, когда будет разрушена лаборатория для тестирования, вместо нее будет открываться другая до тех пор, пока массовая публика будет на стороне экспериментирования на животных.

Совершая акты вандализма и насилия мы не сможем достичь сердец и умов тех, кто спонсирует работу институтов насилия: массового потребителя. Единственный путь прекратить это спонсирование - это образовать публику, открыть умы и сердца потребителей. Этого нельзя добиться запугиванием или вандализмом.

Только используя творческие подходы для образования населения можно изменить общепринятый взгляд на животных как на чью-то собственность, ресурсы, объекты, существующие в мире для удовлетворения нужд человека.

Пропаганда насилия во имя освобождения животных дает в руки институтов насилия мощный инструмент для того, чтобы публика оставалась закрытой для вопроса понимания и принятия прав животных.

Еще одна велферистская революция, которой не было

2010-01-27T17:02:00.000-08:00

Выше вырезка с сайта Петы, сделанная в 2007 году. Она была приложения к письму в Пету, где мы сообщали о прекращении поддержки этой организации (Green Kolibri). Это был год, когда HSUS, Farm Sanctuary, Peta объявляли одну велферистскую "победу" за другой, а потребитель радовался, что теперь мясо и молоко можно употреблять без зазора совести. У этих организаций расширился круг благодарных доноров из числа любителей мясомолочной продукции и яиц. Одной из кoмпаний, упоминаемых в заявлении Петы о победе, была Smithfield Foods, компания, которая пообщещала через 10 лет полностью перейти от системы индивидуального заточения беременных самок свиней на групповую систему заточения.

Не так давно на аболиционистском блоге Animal Rights: Abolitionist Approach была опубликована статья о продолжении ситуации с Smithfield Foods.

В этой статье профессор права Университета Раткерс (Rutgers University) Гери Франсион еще раз выражает свое мнение по поводу велферистских реформ: "Даже если реформы и претворятся в жизнь, я не верю, что они могут как-то заметно облегчить участь животных. Но зачастую они даже и не претворяются. Они окружены громкими кампаниями, сборами средств и декларациями "побед", которые затем сопровождаются праздненствами с гостями-знаменитостями. Но эти реформы часто даже и не случаются."

Ярким примером такого явления может послужить новость, вышедшая в свет 24 июня 2009 года, о том, что компания, продающая плоть животных, Smithfield Foods откладывает свой 10 летний план по переводу беременных самок свиней на групповую систему заключения вместо индивидуальной. Откладывает по финансовым соображениям. Хотя групповой метод и обещает большую экономию, а значит и прибыли, но это на дальносрочный период, а вот краткосрочные финансовые соображения вынуждают Smithfield отложить свои 10 летние планы.

Обращаясь назад в 2007 год, проф. Франсион приводит цитату того времени Президента HSUS уВейна Пачеле (Wayne Pacelle), где последний провозглашает начало революции в индустрии по производству свинины: "Я не могу себе представить чего-либо более важного в смысле гуманного отношения к животным, что могло бы произойти в индустрии животноводства." Эрик Маркус (Eric Marcus) назвал решение компании Smithfield "блестящим событием".

Брюс Фридрич (Bruce Friedrich) из Петы охарактеризовал обещание Smithfield Foods как "фантастический шаг".

Сейчас Брюс высказывается так: "Не удивительно, что когда на пути встают трудности, они отказались от плана, который и с самого начала было трудно назвать планом."

Обещание должно было войти в силу в 2017, и от него уже отказались в прошлом, 2009 году.

Профессор Франсион повторяет, что животные в современном обществе являются чьей-то собственностью и представляют ценность только с этой стороны. Никто не признает за ними другого права. И пока защитники животных продолжают сотрудничать с индустрией насилия, ничего не изменится для животных. Для этих зоозащитников партнерство означает декларации побед (которые не состоятся и не могут состояться), для индустрии - возможность рисовать себя как заботящуюся о животных, для потребителей - продолжение без зазрения совести употреблять продукты эксплуатации и убийства живых существ. Для животных - еще больший спрос на их эксплуатацию.

Те, кто действительно хочеть положить конец насилию над животными, добьются большего при помощи честного, творческого, без какого - либо вандализма распространения веганской информации.

Есть ли у нас право иметь животных-компаньонов?

2009-09-05T16:27:00.000-07:00

Гери Франсион, заслуженный профессор права Университета Раткерс (Rutgers University) дает интервью на эту тему.

Профессор Гери Франсион (Gary Francione) 20 лет назад начал первым в США преподавать теорию Animal Rights студентам, изучающим право. Он веган, любитель животных, и наиболее примечательно, что у него в доме живут 5 собак.

Совершенно очевидно, что Гери Франсион любит собак, и не только своих, надо сказать, что он любит всех домашних (и не домашних) животных. По его словам вряд ли кто-еще так предан своим собакам, как он и его подруга жизни. Но это не меняет его убеждения в том, что домашние животные не вписываются в мир человека.

Он считает, что мы не имеем права на одомашнивание и на владение животными: как для использования их в пищу - так и для использования их в качестве наших компаньонов.

"Домашние животные не являются ни реальной частью мира человека - ни реальной частью мира животных. Они обречены на существование между мирами, в полной зависимости от нас и в условиях риска пострадать от окружения, которое они мало понимают.

Мы плодим их в направлении, чтобы они были послушны и услужливы, обладали характеристиками, привлекательными для нас, но зачастую вредными для них самих.

Бесспорно, в определенном смысле мы обладаем возможностью делать их счастливыми, но наши взаимоотношения никогда не будут естественными. Они - пленники в нашем мире, невзирая на то, как мы к ним относимся."

Что касается тех животных, которые уже принесены в наш мир, профессор Франсион убежден: "мы находимся в моральным долгу перед ними и обязаны позаботиться о них, потому что это мы, люди, кто одомашнил их и сделал их полностью зависимыми от нас".

Но в идеальном мире должно быть искорено такое явление как домашнее животное-компаньон.

В интервью, данному корреспонденту Радио Нидерландов, Гери Франсион говорит:

"мы приносим животных в наш мир, где они беззащитны, они не могут жить по нашим законам и не могут жить по своим. Они живут в своего рода промежуточном мире."

На заявление, что мы относимся к своим четвероногим друзьм хорошо и с любовью, ответом было:

"Некоторые из нас действительно относятся к ним хорошо, но большинство НЕТ.
Большая часть животных-компаньонов заканчивает жизнь не в том доме, куда их поместили изначально: их сдают в шелтер, отвозят к ветеринару для усыпления или попросту выбрасывают на улицу..."

Как быть с такой ситуацией, когда для отдельных людей их кот или ослик - единственные друзья на свете? Может ли нужда или одиночество оправдать приручение или владение животным? Гери Франсион отвечает.....

Прослушать интервью на английском:

перевод интервью на русский ЗДЕСЬ

Интервью Гери Франсиона Нидерландскому Радио

2009-09-05T15:48:00.000-07:00

Корреспондент радио: Казалось бы, что мы обладаем естественным правом на владение домашними животными. Однако подождите, Гери Франсион, профессор права в Университете Раткерс, высказывает другое мнение.

Профессор Франсион: У нас нет никакого морального права на владение животными. Мы не можем оправдать приручения животных как для употребления их в пищу, так и для использования их в качестве наших компаньонов.

Корреспондент радио: Перед началом интервью мы слышали многоголосый лай на вашем конце провода. У Вас есть домашние животные?

Профессор Франсион: Конечно есть. Мы обязаны позаботиться о тех, кого мы принесли в этот мир. Мы спасли из шелтера всех наших собак, каждая попала туда в силу трагических обстоятельств. Мы считаем их "беженцами", потерявшими дом. Каждая из них бы погибла, если бы мы не приняли их к себе. Я рад тому, что они живут с нами. Мы их бесконечно любим, и они чрезвычайно обогащают нашу жизнь. Но если бы сложилась такая ситуация, что на Планете остались только 2 собаки, и вопрос стоял бы в том, дать им возможность принести потомство, чтобы люди могли продолжать иметь собак-компаньонов, или нет, то моим ответом бы было однозначное: НЕТ.

Корреспондент радио: Как быть с такой ситуацией, когда для отдельных людей их кот или даже ослик - единственный друг на свете? Может ли нужда или одиночество оправдать приручение или владение животным?

Профессор Франсион: Нет. Подобно тому как например в 1840 е годы в Америке для кого-то их раб или рабыня были единственным другом, это не могло бы служить оправданием для рабства. Для некоторых людей их рабы были самыми близкими друзьями на свете, оправдывается ли рабство такими ситуациями? Конечно нет.

Многие считают, что да, мы жестоко обращаемся с коровами, свиньями, курами. Но наши животные-компаньоны это другое дело... Мы к ним относимся по-другому, и обращаемся с ними хорошо.

Некоторые из нас действительно относятся к ним хорошо, но большинство из нас НЕТ! Большая часть животных заканчивают свою жизнь не в том доме, куда их поместили изначально: многих отправляют в шелтеры, отвозят к ветеринару для усыпления, или просто выбрасывают на улицу.

Я считаю, что в вопросе с животными-компаньонами присутствует фундаментальная проблема: животные попросту не созданы для проживания с человеком. Они - животные, мы - люди. Вернее мы - человекообразные животные, они - не человекообразные животные. Наш мир для них чужд и не знаком.

По моему мнению проблема одомашнивания животных состоит в следующем: мы берем животных и помещаем их в мир, где они беззащитны. Они не живут по нашим законам и не могут жить по своим законам, они живут в каком-то промежуточном мире.

Как например мои собаки полностью зависят от меня во всем: есть ли у них в мисках еда, есть ли у них в чашке вода, есть ли место для сна... Они живут постоянной надеждой, что я не буду чересчур занят, чтобы погулять с ними, дать им еду, налить воду - они в полной зависимости от меня, в течение всей их жизни.

Некоторые считают, что собаки неврастеничны. На это есть своя причина. Они проявляют признаки неврастении попросту потому, что они не совсем вписываются в наш образ жизни. Мы обожаем их и стараемся, чтобы у нас с ними складывались хорошие отношения, но это не всегда получается. Им не всегда нравится то, что мы хотим от них. Это не всегда в их интересах.

Конечно, для них лучше жить с заботливым человеком, чем на улице, но в широком смысле практика содержания животных-компаньонов не отвечает истинным интересам животных.

КАКУЮ БИТВУ МЫ ВЫИГРЫВАЕМ?

2007-08-27T16:21:00.000-07:00

WHAT BATTLE ARE WE WINNING

В своем недавнем эссе (a также в процессе всей моей работы за последние 15 лет) я отстаивал аргумент о том, что велферизм в области зоозащиты не только не оказывает животным какой-либо значительной помощи, но даже наоборот еще больше ухудшает их положение, так как способствует более комфортному принятию самой идеи их эксплуатации, и как следствие более активному участвую в процессе потребления ее продуктов.

Возьмем такой пример из недавних событий:

Farmed Animal Net, основанный ПЕТА, Гуманитарным Обществом США, Farm Sanctuary и другими, отметил в своей сводке новостей от 16 марта:

Strauss Veal & Lamb (производящий телятину и ягнятину), забивает от 18% до 25% телят, предназначенных на телятину в США, поставил своей целью в течение следующих 2-3 лет полностью заменить индивидуальные стойла на групповые. Ранди Страус, исполнительный директор компании, пишет, что индивидуальные стойла "негуманны и архаичны" и "служат ничем другим как источником для стресса, страха, физического неудобства и боли". Заявив, что "права животных важны", он продолжил: "Мы хотим стать компанией, которая революционизирует всю индустрию по производству телятины. Растет группа людей, которые, если не будут больше испытывать неудобства от употребления мяса телят, то будут опять его есть." (Прим. переводчика: многие кто даже ест мясо отказываются есть телятину по причине особой жестокости ее "производства". На создание такого осудительного отношения к плоти замученных детенышей ушло 20 лет).
"Если мы сможем завоевать этот новый рынок потребления, то мы сможем увеличить цифру употребления телятины на душу населения".

В поддержку своего высказывания Страус сообщает, что употребление мяса телят в Европе возросло, когда были приняты законы, обязывающие производителей отказаться от тесных индивидуальных стоел в течение 5-10 летнего строка,

- Страус откровенно заявляет, что его цель заполучить потребителей, которые будут опять есть телятину, только в том случае если их не будет беспокоить жестокость ее производства.

- Страус откровенно признает, что велфер-реформа приведет к увеличению потребления его продукции

- Страус отмечает, что повышение потребления телятины в Европе случилось в результате объявления велфер-реформы.

Статью о "революцинизации производства телятины" можно прочесть в журнале Переработка Мяса за декабрь 2006 года.

Вопреки некоторым убеждениям велфер-реформы в области защиты животных не приведут к уничтожению (аболиции) эксплуатации - они приведут к увеличению употребления животных продуктов. Велфер-реформы не приведут к устранению статуса собственности животных - они упрочнят этот статус.

Велфер-реформы даже не снизят колличество страданий животных, так как они увиличат общее колличество животных, подвергаемых эксплуатации, только незначительно снизив индивидуальные страдания.

Велфер проваливает возможность продвижения в сторону аболиции эксплуатации и искоренения отношения к животным как к собственности.

Велферисты аплодируют Полу Шапиро, директору отделения по интенсивному животноводству Гуманитарного Общества США (HSUS), назвавшему решение компании Страуса "историческим".

Более того, восхваляя Страус и Марчо Фармз, другого производителя телятины, который также решил постепенно избавиться от тесных индивидуальных стоел в течение нескольких лет, HSUS приводит высказывание ученого - зоотехника:

"Наши исследования показали, что телята обладают естесственной потребностью к движению, которому препятствует заковывание в тесные индивидуальные стойла. Также было выяснено, что содержание телят в неподвижном состоянии порождает негативные физиологические реакции, которые нарушают обмен веществ и снижают иммунитет телят. Все эти симптомы хронического стресса.

Содержание телят в закованном положении требует приблизительно в 5 раз больше антибиотиков чем для содержания телят в менее тесном пространстве.

Другими словами, отказ от индивидуальных стоел выльется в снижение расходов и повышение прибыли для эксплуататоров.

Аболиционисты вопреки заявлениям велферовцев не возражают автоматически любым мерам по снижению страданий. Конечно если сделан выбор причинять боль, безусловно лучше причинить меньше боли. Но АБОЛИЦИОНИСТЫ ПРОТИВ ЗАЯВЛЕНИЙ, ЧТО ЭТО МОРАЛЬНО ПРИЕМЛЕМО ПРИЧИНЯТЬ БОЛЬ, ЕСЛИ ОНА В ПОНИЖЕННОМ РАЗМЕРЕ.
Аболиционисты против использования ресурсов на проекты, помогающие комфортному участию в процессе эксплуатации потому, что это препятствует общественному признанию унаследованной безнравственности употребления животных продуктов, способствует продолжению эксплуатации, и росту потребления ее продуктов.

Да, конечно лучше, если убийца не издевается над жертвой перед тем как ее убить. Но это не делает убийство без предварительной пытки морольно приемлемым. Это не должно восприниматься с удовлетворением или комфортом.

В случае с индивидуальными стойлами для телят, животные все равно будут подвергаться пытке, может быть слегка меньшей. До этого еще надо дожить. Но производители совершенно очевидно получат экономическую прибыль, так как их затраты, необходимые при существующих условиях, снизятся, а потребление их продукции повысится в результате терпимости и приемлемости обществом факта производства телятины, и более того цена "продукции" может быть повышена для того, чтобы люди приятно осознавали себя в роли "всеядных с чувством ответственности".

И как раз сегодня Гуманитарное Общество США (HSUS) объявило о том, что HSUS и PETA провели успешные переговоры с Burger King, в результате которых корпорация согласилась к концу года приобретать 5% яиц от производителей "cage free" (которые также удушают своих куриц в газовых камерах) и 20% свинины от производителей, использующих альтернативные существующим тесным индивидуальным стойлам (не менее тесные) групповые стойла.

Президент и исполнительный директор HSUS Wayne Pacelle:

"Своими новаторскими решениями Burger King дает понять всему агробизнесу , что негуманная практика животноводства скоро уйдет в прошлое. В результате его действий огромное колличество животных на фермах всей страны будут освобождены от ненужных страданий".

Вместо того, чтобы использовать свой более чем стомиллионный денежный фонд на мощную кампанию в пользу веганского образа жизни, Гуманитарное Общество США скооперировалось с Burger King, с тем чтобы дать людям знать, что они могут быть "всеядными с чувством ответственности и сознательности" если будут есть в Burger King. Таким образом HSUS и PETA создают чувство комфорта по отношению поедания животных. Какая удачная сделка для Бергер Кинга, который теперь может также ссылаться на ведущие зоозащитные организации, восхваляющие его гуманность.

Интересно вспомнить, что 28 июня 2001 года, PETA отозвала свою кампанию протестов под названием "Murder King", после того, как Бергер Кинг согласился пойти в будующем на незначительные велферовские реформы, включая "начать приобретать свинину от "альтернативных производителей", а сейчас шестью годами позже, мы слышим от ПЕТЫ, что Бергер Кинг "обнародовал исторический новаторский план, который ставит его в правый фланг среди корпораций индустрии быстрого питания благодаря его заботе о содержании животных" потому, что Бергер Кинг начнет делать в 2007 году то, что он пообещал в 2001.

Единственная историческая значимость этого события состоит в том, что велферовское движение достигло новых высот, чествуя партнерство с индустриями эксплуатации и активно помогая им продавать трупы животных.

Gary L. Francione,
профессор в области прав человека и прав животных (Гери Франсион)

ОТ ЛАЙМАНА ДО НИЙМАНОВ ЗА 10 КОРОТКИХ ЛЕТ (куда привел велферизм)

2007-08-26T19:29:00.000-07:00

ОТ ЛАЙМАНА ДО НИЙМАНОВ ЗА 10 КОРОТКИХ ЛЕТ

by James LaVeck and Jenny Stein

В 1997 году, прибыв в Вашингтон для участия в нашей первой общегосударственной конференции по защите животных, мы были удивлены тем, что один из спикеров был ранчер-скотовод по имени Ховард ЛАЙМАН, который не только оставил свой бизнес и стал веганом, но и публично осудил эксплуатацию животных. Этот бывший ранчер посвятил свою оставшуюся жизнь образованию других, делясь опытом о важности этического питания, об ущербе, наносимом животноводством окружающей среде и о силе локального активизма. Его призыв, укрепленный голосами нескольких других ораторов конференции, вдохновил нас к тому, чтобы изменить наши собственные диеты и пополнить ряды движения за сопротивление насилию и за права животных.

В наши дни, десятью годами позже, в государственной столице проводится аналогичная конференция. Наряду с несколькими уже знакомыми спикерами, нынешняя, наиболее широко когда-либо рекламируемая в США конференция по защите животных, не представила ранчера, перешедшего в веганы. Вместо этого на трибуну вышли: ранчер-мульти миллионер Николь НИЙМАН, свиновод, фермер-птицевод, выращивающий и забивающий индюшек, а также другие спикеры, известные своими выступлениями за сострадание к животным и за улучшение условий их содержания, которые в то же самое время извлекают прибыль от их убийства (имеются в виду спикеры от различных велферовских институтов как AWI).

В наши дни, десятью годами позже, известный всем крупнейший в США приют для сельскохозяйственных животных (имеется ввиду Farm Sanctuary), наряду с организациями, представляющими само лицо движения по защите животных в США (имеется в виду не только HSUS, но и PETA), скооперировались с представителями мясной индустрии, чтобы выработать "новые, улучшенные" стандарты для эксплуатации животных, и активно пропагандировать употребление яиц от несушек "cage-free" и "гуманную" телятину.

В наши дни, десятью годами позже, веганизм, когда-то одназначно принимаемый внутри нашего движения как моральная и этическая необходимость, обязательство не участвовать в процессе эксплуатации других и не кооперировать с теми, кто участвует, сводится к обычному понятию "выбора стиля", подспорного термина, используемого в удобных ситуациях.
Подобно этому, концепция прав животных, когда-то четко означавшая нетерпимость к эксплуатации животных, подверглась разбавлению и деградации, для того чтобы ее было удобно использовать в собственных целях тем, кто забивает тысячи телят и ягнят еженедельно (имеется в виду корпорация по производству телятины и ягнятины Strauss Veal & Lamb, которые упомянули, что их заботят права животных).

Для нас, как и для многих других активистов, с кем мы беседовали в последние месяцы, такой поворот событий явился причиной беспокойства и недоумения. Для некоторых - причиной отчаяния. Движение, которому мы посвятили свои жизни цинично разбито и переделано в собственную карикатуру.

Пытаясь разобраться, что происходит и почему, мы постепенно пришли к выводу, что ситуация с правами животных является результатом тех изменений в культурной и политической жизни, которые получили плодотворную почву в нашей стране в течение последнего десятилетия, изменений которые вызваны неоконсервативной политикой вашингтона.

(выше в скобках примечания переводчика)